По данным Всемирной организации здравоохранения, ещё в 2017 году государственные программы профилактики и лечения зависимости от азартных игр были реализованы лишь в 40 из 194 стран мира. К 2025 году около 28 государств ввели полные или частичные запреты онлайн-казино. В их числе Россия, Китай, Турция, Казахстан и США (на федеральном уровне с региональными исключениями). Единого рецепта борьбы с лудоманией не существует, но в мировой практике сложились несколько устойчивых моделей, и их сравнение позволяет понять, что работает, а что нет.
Почему национальные модели так различаются
Азартные игры это одна из немногих индустрий, где государства расходятся радикально: от полной легализации онлайн-казино (Великобритания) до тотального запрета любых азартных игр (ряд стран Азии и Ближнего Востока). Причина в том, что каждая страна решает собственное уравнение: налоговые поступления и занятость против медицинских, социальных и криминальных издержек.
При этом глобальная проблема у всех общая: цифровой нелегальный сегмент. По оценкам, около 78% мирового оборота азартных игр государства сегодня не способны регулировать ни через легализацию, ни через запреты: трансграничные онлайн-казино и криптовалютные платежи выводят игру из-под национальных юрисдикций. Поэтому современные модели регулирования оцениваются не только по тому, как они управляют легальным рынком, но и по способности подавлять нелегальный.
Британская модель: целевой сбор с индустрии
Великобритания это самый зарегулированный легальный рынок мира. Базовый закон: Gambling Act 2005 года, создавший национального регулятора Gambling Commission и систему лицензирования. После реформ 2023–2025 годов, запущенных правительственной «Белой книгой» High Stakes: Gambling Reform for the Digital Age, система стала заметно жёстче и развернулась к задачам общественного здоровья.
Ключевой элемент модели: обязательный целевой сбор (statutory levy), который с апреля 2025 года платят все лицензированные операторы: онлайн-операторы платят 1,1% валового игрового дохода, офлайн-казино и букмекеры платят 0,5%, операторы бинго платят 0,2%. За первый год система собрала почти 120 млн фунтов стерлингов, и эти деньги целевым образом распределяются: 50% направляются на лечение, 30% направляются на профилактику, 20% направляются на исследования. Средства идут в Национальную службу здравоохранения (NHS) и государственное агентство исследований.
Важно и налоговое измерение: при GGR легального рынка 12,6 млрд фунтов налоги принесли британской казне 3,8 млрд фунтов в 2025 финансовом году. При сопоставимых с Россией размерах рынка налоговая нагрузка на игорный бизнес в Великобритании в 2–3 раза выше.
Шведская модель: лудомания как вопрос общественного здоровья
Швеция пошла иным путём. Закон об азартных играх 2018 года (Swedish Gambling Act) встроил проблему лудомании в систему общественного здравоохранения, поэтому шведский подход называют public health model. Профилактика и лечение финансируются из госбюджета на общих основаниях, как любая другая медицинская помощь, а не из специального отраслевого фонда.
Регулятор Spelinspektionen ведёт национальную систему самоисключения Spelpaus: один запрос игрока блокирует доступ сразу ко всем лицензированным операторам страны. Закон прямо обязывает операторов выявлять проблемных игроков. Налог составляет 22% GGR; при населении 10,5 млн человек отрасль принесла бюджету в 2024 году порядка 45–50 млрд рублей в пересчёте по курсу. При этом, по данным Агентства общественного здоровья Швеции, признаки проблемного игрового поведения в 2024 году имели 4% населения. Даже развитая система не снимает проблему полностью.
Ограничительная модель: опыт Казахстана
Третья модель делает ставку на ограничения, а не на лечение. Принятый в Казахстане в июле 2024 года закон № 116-VIII запретил участие в азартных играх должникам из Единого реестра исполнительных производств, государственным служащим и руководителям бюджетных организаций; за нарушение предусмотрено увольнение. Запрещена наружная реклама букмекеров, реклама на транспорте и в большинстве массмедиа. Параллельно Минздрав Казахстана утвердил клинические протоколы диагностики и лечения зависимости от азартных игр, а вслед за Россией создана единая система учёта ставок. Операторы платят корпоративный подоходный налог по ставке 25% от налогооблагаемого дохода; налог на игорный бизнес учитывается отдельно. Оборот отрасли достигает 3 млрд долларов, но не служит базой этого подоходного налога.
Монополии и запреты: крайние точки спектра
Ряд стран выбирает государственную монополию: в Норвегии практически весь легальный рынок контролирует государственная компания Norsk Tipping с обязательной идентификацией игроков и лимитами проигрыша. Германия после межземельного договора об азартных играх ввела единый федеральный реестр самоисключения OASIS, охватывающий все виды игры. На другом полюсе находятся страны полного запрета: Китай, Индонезия и другие. Опыт показывает, что запрет без инфраструктуры принуждения (блокировок, платёжных ограничений, уголовного преследования организаторов) вытесняет игроков в нелегальный сегмент, но не сокращает его.
Что объединяет работающие системы
Несмотря на различия, эффективные национальные системы имеют общий набор элементов:
национальный реестр самоисключения, действующий сразу на всех операторов (GamStop, Spelpaus, OASIS);
обязанность операторов выявлять проблемных игроков и вмешиваться;
целевое финансирование профилактики и лечения из отраслевого сбора или бюджета;
жёсткие ограничения рекламы, вплоть до полного запрета;
защита уязвимых групп: несовершеннолетних, должников, госслужащих;
системное подавление нелегального сегмента.
обязанность операторов выявлять проблемных игроков и вмешиваться;
целевое финансирование профилактики и лечения из отраслевого сбора или бюджета;
жёсткие ограничения рекламы, вплоть до полного запрета;
защита уязвимых групп: несовершеннолетних, должников, госслужащих;
системное подавление нелегального сегмента.
Ни одна страна не полагается на «ответственную игру» как добровольную инициативу индустрии: везде, где система работает, обязательства операторов закреплены законом и обеспечены санкциями.
Есть и обратная закономерность: страны, сделавшие ставку на либерализацию и саморегулирование, в частности Австралия с рекордными в мире проигрышами на душу населения, США с кратным ростом обращений на линии помощи после отмены запрета спортбеттинга в 2018 году, сегодня вынуждены разворачиваться к ограничительным мерам, оплачивая разворот накопленными социальными издержками. Дешевле оказывается не проходить этот цикл вовсе.
Позиция Центра
АНО «Центр борьбы с лудоманией» считает, что России следует синтезировать лучшие элементы мировых моделей: шведский принцип приоритета общественного здоровья, британский механизм обязательных целевых отчислений индустрии на профилактику и лечение, казахстанскую защиту уязвимых групп. В «Белой книге» Центр предлагает консолидировать регулирование всей игорной деятельности в рамках единого регулятора, ввести целевые отчисления операторов на систему помощи зависимым и создать государственный грантовый фонд поддержки лучших практик профилактики и реабилитации. Экономические интересы отрасли должны быть вторичны по отношению к защите здоровья граждан.
АНО «Центр борьбы с лудоманией» это некоммерческая организация: исследования, профилактика и помощь при зависимости от азартных игр в России. Полные данные о международном опыте регулирования представлены в «Белой книге» Центра. Людям, столкнувшимся с зависимостью, доступно бесплатное приложение «Путь помощи»: путьпомощи.рф
Столкнулись с зависимостью от азартных игр у себя или у близкого человека? Центр помогает бесплатно: получить помощь. Работа Центра существует на пожертвования: поддержать проект.
